В боях за Варшаву.

Пятнадцатилетним юношей встретил Великую Отечественную Арсений Васильевич Евстафьев - война началась через пять дней после его дня рождения. В ноябре 1943-го после окончания 9-го класса Арсений был призван в армию. Закончив Московскую бронетанковую школу, он направляется на Белорусский фронт в составе 2-й танковой армии. Проходит с боями Белоруссию, Польшу, участвует в боях за Варшаву, форсирует Неман, Буг и заканчивает войну на Эльбе.

На парадной форме Арсения Васильевича сияют боевые награды: 2 ордена Отечественной войны I степени, 2 ордена Красной звезды, орден Славы III степени, медали "За освобождение Варшавы" и "За взятие Берлина". После войны, будучи инвалидом 2-й группы, Арсений Васильевич окончил 10 класс, затем Московский авиационный институт, и в 1957-ом был направлен конструктором в ОКБ "Кристалл", которое выпускало авиационные моторы. Ветеран "дорос" до должности главного конструктора предприятия. За годы плодотворной работы Евстафьев награжден орденом Трудового красного знамени, является лауреатом премии Совета министров СССР, заслуженным авиастроителем. Имеет 19 авторских свидетельств на изобретения.

Когда мы обратились к Арсению Васильевичу с просьбой поделиться воспоминаниями о Великой Отечественной, он категорически отказался: "Не люблю вспоминать войну, слишком тяжело. Начинаю волноваться, переживать, и здоровье резко ухудшается. Впрочем, у меня хранится небольшая рукопись - когда-то я записал воспоминания о боях за Варшаву, в которых я участвовал. Если хотите, возьмите, напечатайте". Так мы и сделали.

В январе 1945 года после освобождения польского города Пулавы наша 51 танковая бригада под командованием полковника Героя Советского Союза Семена Никифоровича Мирводы в составе 3 танкового корпуса 2-й танковой армии начала наступление на Варшаву. После упорных боев мы вошли в предместье Варшавы - Прагу. Немцы сосредоточили на этом участке 9 танковых дивизий, включая танковую дивизию СС "Мертвая голова", усилив группировку несколькими моторизованными дивизиями. После тяжелых боев с превосходящими силами противника нам пришлось отступить к городу Воломин, который упорно обороняли. В этих боях погиб наш командир бригады Мирвода.

Командование бригадой взял на себя замполит командира бригады подполковник Терехов. От бригады к этому времени остался неполный мотострелковый батальон и три танка Т-34, в том числе и наш с экипажем: командир танка лейтенант Чубченко, механик водитель старшина Трухин, командир орудия старший сержант Манерко и я, стрелок радист сержант Евстафьев. Командование этими танками подполковник Терехов поручил командиру нашего танка Чубченко и приказал прикрывать отход из города Воломин в направление Окунева. На окраине города мы замаскировали танки в вишневом саду, так, чтобы просматривалась дорога, идущая из Воломина.

Из города на большой скорости шли два немецких танка, на ходу простреливая дорогу. Когда они развернулись так, чтобы видны были их борта, мы открыли по ним огонь - танки загорелись, но и немцам удалось подбить один из наших танков. Бронебойным снарядом был пробит радиатор и поврежден мотор, танк своим ходом двигаться не мог. Зацепили мы его на буксир и стали отходить к деревне Забранцы. Подойдя к деревне, мы обнаружили там огромное количество нашей техники, деревня была буквально забита колесными машинами. Немцы били по ним минометным огнем и шрапнелью. Несколько наших машин уже горели. Скопление наших отходящих частей произошло из-за того, что путь к отходу препятствовала заболоченная река, через которую саперы наводили переправу. Переправой руководил сам командир корпуса генерал-майор Веденеев. Нам было приказано сосредоточить наши танки на правом фланге, а артиллеристам с четырьмя противотанковыми 76-ти миллиметровыми орудиями - на левом. Вскоре переправа была наведена и деревня опустела. Ночь прошла относительно спокойно. Немцы изредка били по деревне минометным огнем. Под утро с нашего фланга вышли немецкие танки, их было 12. Танки вышли из леса и двигались в направлении деревни линией. Мы подпустили их на метров 500-600 и открыли огонь. Танки загорелись, а двигающуюся за танками пехоту мы били пулеметным и осколочным огнем. Атака была отбита, но снаряды были уже на исходе. Оставалось несколько бронебойных и немногим больше осколочных. Через некоторое время от артиллеристов прибыл посыльный с просьбой подсобить огнем. Немцы стали атаковать с их фланга. Забуксировав наш подбитый танк, мы перешли на левый фланг и с хода открыли по танкам огонь. Снаряды приходилось экономить. Произведем несколько выстрелов, затем задним ходом заезжаем задом. Потом опять делаем такой же маневр. В это время под прикрытием нашего огня артиллеристы снялись со свой позиции и перешли по переправе на противоположный берег, который был довольно крутой и с него хорошо просматривалась местность. После того как артиллеристы установили свою батарею на этом берегу, мы также оставили деревню и перешли с подбитым танком на противоположный берег. В это время немцы заняли деревню, и один вражеский танк уже въехал на переправу. Тут его артиллеристы и подбили, а переправу уничтожили осколочными снарядами. К этому времени командиром корпуса была организована мощная оборона, и дальнейшее продвижение немцев было остановлено.

Александр - значит защитник.

"Боже мой, как быстро летит время!" – написал Александр Александрович Твердохлебов в статье, которую дал нам перед началом беседы. Ветеран Великой Отечественной войны, журналист, в прошлом работник печати, радио и телевидения, а ныне председатель совета ветеранов Первой Образцовой типографии, он повидал многое. Сейчас Александр Александрович, несмотря на жизненные трудности и проблемы со здоровьем, продолжает служить людям. А начиналась его служба в далекие сороковые, когда Твердохлебов, будучи семнадцатилетним пареньком, был призван на фронт.

Александр Александрович родился и воспитывался в многодетной семье. В детстве он мечтал стать железнодорожником. "В то время большое внимание уделяли подготовке рабочих кадров. Я всегда завидовал мальчишкам с портфелями - ученикам ремесленных училищ, и мне обязательно хотелось стать каким-нибудь специалистом," - признался Александр Александрович. Перед войной в сорок первом выпускник неполной средней школы Твердохлебов поступил в ремесленное училище, где начал познавать мастерство токаря. Но вскоре мирная, размеренная жизнь была перечеркнута.

Военные годы для молодого паренька начались с трудового фронта: сооружали доты, рыли траншеи, рубили лес, делали всевозможные заграждения против танков неприятеля. И так продолжалось до декабря 1942-го, после чего уже 4 февраля 1943 года Александра призвали в ряды Красной армии. Сначала было военно-пулеметное училище, а затем по приказу Верховного главнокомандующего И. В. Сталина Твердохлебов был направлен в воздушно-десантные войска.

Летом 1944 года Александр впервые встретился с врагом лицом к лицу на Карельском фронте. Не раз приходилось рисковать жизнью, самасая товарищей. Об одной боевых операций Александр Александрович рассказал подробно. По приказу командира подразделения сержант Твердохлебов вместе с солдатами-добровольцами должен был уничтожить немецкий дот, из которого непрерывно велся огонь. Четверо бойцов изъявили желание пойти с сержантом, и после инструктажа направились на задание. Нелегкий путь пришлось преодолеть: ползком под звуки выстрелов пробирались бойцы через проволочные заграждения и минное поле к цели. Отвлекающий маневр, молниеносные действия - и дот был уничтожен. Вернувшихся бойцов по приказу командира полка наградили медалями "За отвагу". "После этого были более сложные бои, иногда даже приходилось ступать врукопашную", - продолжает рассказ Александр Александрович. Однако, по словам ветерана, этот эпизод стал для него самым драматичным за все военные годы и остался в памяти на всю жизнь. Вскоре он получил первое ранение. Однако после непродолжительного лечения мужественный Твердохлебов снова в бою. Правда, этот бой уже отличался от предыдущих - он был последним. Судьба преподнесла солдату еще одно ранение, означавшее, что война для него закончилась. После излечения Александр Александрович был отправлен в запасной полк. Однако его долго не демобилизовали, ведь он был опытным бойцом, прошедшим за время боев путь от сержанта до старшины роты (сейчас Александр Александрович - гвардии капитан).

Твердохлебов уволился в запас, будучи сотрудником армейской газеты "Во славу Родины" весной 50-го года. В мирное время он продолжил журналистскую практику: трудился на радио, в газете "Московский трамвай", а затем по приглашению Москворецкого райкома КПСС перешел в газету Первой Образцовой типографии "Правда полиграфиста". Одновременно он стал получать образование в Высшей партийной школе на факультете журналистики. Затем работал Александр Александрович в Совнархозе РСФСР, оттуда его направили снова в Первую Образцовую типографию - секретарем парткома. "Мы делали все, чтобы рабочим жилось лучше, - рассказывает о своей работе ветеран, - я приходил на работу рано и сразу шел к рабочим, спрашивал об их проблемах".

В 1969 году судьба привела Александра Александровича на телевидение, оттуда вновь на радио, только в 1987-ом ветеран ушел на заслуженный отдых. Ему назначили республиканскую пенсию. Сразу же посыпались предложения от бывших коллег стать председателем совета ветеранов Первой Образцовой, а в 1991-м пригласили на ту же должность, но в Гостелерадио. Александр Александрович, альтруист по натуре, согласился. "Я сейчас слуга двух господ, - шутит он теперь, - не мог отказаться, коллектив мне был дорогим, близким." Все эти годы советы ветеранов работали стабильно, однако в последнее время они появились. Александр Александрович сетует на нехватку помещений, большинство из которых отдано под коммерческие структуры. Корень конфликта ветеран видит во всеобщем равнодушии - никому нет дела до чужих проблем.

У Александра Твердохлебова, человека отзывчивого и великодушного, есть один принцип, которого он придерживается всю сознательную жизнь: будь ты на поле боя, или в кресле начальника, думай не только о себе, но и о других. Все награды и почести, которых он был удостоен, все должности, на которые его назначали, буквально вся его жизнь зиждется на этих словах, неоднократно произнесенных им во время нашей беседы.

Имя "Александр" по-гречески означает защитник людей. Александр Александрович - защитник вдвойне. Своим вечным и бескорыстным служением народу он неоднократно это доказывал и продолжает подтверждать до сих пор.

Андрей Шибанов.

От Волги до Шпрее.

Наш собеседник - депутат Москворецкого райсовета, участник Великой Отечественной войны капитан III ранга Виктор Георгиевич Вихарев

- Виктор Георгиевич, как для вас началась война?

- Мне было 15 лет, я жил на Волге в городе Горьком. Наш город - важный промышленный центр, и немцы взялись за него серьезно. Бомбежки Горького начались летом 1941 г. Так что первые дни войны запомнились мне дежурствами на крышах и тушением бомб-зажигалок.

А в следующем году я попал в самое пекло - под Сталинград.

- Вам было тогда только 16 лет, разве на фронт призывали в таком возрасте?

- Дело в том, что в 1941-м я стал курсантом Горьковского речного училища. И в 1942 г. нас на кораблях отправили вниз по Волге - к Сталинграду. Мы тралили мины, перевозили грузы, эвакуировали раненых.

- Что больше всего запомнилось в Сталинградской эпопее?

- Прорыв наших теплоходов с ранеными. Была получена команда вывезти раненых на трех больших теплоходах - "Парижская коммуна", "Михаил Калинин" и "Иосиф Сталин". На каждом - примерно по 1200 человек. А правый высокий берег Волги был уже занят немцами. Теплоходы шли без прикрытия и без всякой огневой поддержки. Первые два утром по туману прошли, немцы их упустили, лишь обстреляв вдогонку. А вот "Иосиф Сталин" шел позже, когда туман рассеялся. Он превратился в отличную мишень, немцы загнали его на мель и расстреляли как в тире. Спаслись очень немногие. Мне повезло - я был на "Парижской коммуне".

- Это был самый страшный случай в вашей фронтовой биографии?

- Нет, гораздо страшнее было, когда брали Фюрстенберг и когда форсировали реку Шпрее при штурме Берлина.

Фюрстенберг брали мы, моряки. Город защищали отборные части СС и военные немецкие моряки. Первый наш десант был неудачным. Но со второго захода город взяли.

Таким образом, мы вышли к каналу Одер-Шпрее - прямому водному пути на Берлин. Это была важная победа, и Москва салютовала морякам Днепровской флотилии.

Мало кто знает, что моряки участвовали и в штурме Берлина. Это стало возможным благодаря наличию у нас на вооружении полуглиссеров - самых маневренных речных скоростных кораблей. Они были удобны по габариту и весу для переброски их на автомашинах к берегу Шпрее.

8 апреля 1945 года командующий 5-й ударной армией генерал Н. Э. Берзарин обратился к вице-адмиралу Григорьеву: "Берега Шпрее в черте города одеты в бетон, высота стенок до пяти метров, мостов мало. Понтонными средствами тут обойтись трудно, нужны более активные способы форсирования. Чем можете помочь?"

Григорьев предложил использовать полуглиссеры. Последовали один за другим вопросы командарма: "Какая скорость? Сколько может брать бойцов? Какие габариты? Сколько весит?" Узнав, что вес каждого чуть более тонны, а габариты 1,7 на 7 метров, Берзарин тут же распорядился выделить машины для переброски одиннадцати катеров в район сосредоточения 9-го стрелкового корпуса генерала И. П. Рослого, в Карлхост.

А вечером 22 апреля Рослый поставил лейтенанту Калинину боевую задачу: ночью приступить к переброске десанта на полуглиссерах на западный берег Шпрее. Для форсирования были выбраны три расположенных неподалеку друг от друга участка, наиболее удобные для посадки и высадки бойцов. Во втором часу ночи грузовики с полуглиссерами подошли к реке. Там в укрытиях их уже ждали солдаты. Вместе с матросами они на руках спустили катера на воду. Заметив движение, немцы открыли бешеный ружейно-пулеметный огонь. Взвились осветительные ракеты, залив зеленоватым светом реку, по которой уже стремительно мчались наши полуглиссеры. В 1.45 катер № 111 высадил первых пятнадцать разведчиков: 5-я ударная армия начала бои на западном берегу Шпрее...

Ширина реки в этом месте - около трехсот метров, побережье буквально было нафаршировано различными огневыми средствами. И хотя наши артиллеристы делали все, чтобы подавить огонь противника, легкие деревянные катерки недолго оставались невредимыми. Пули решетили корпуса и надстройки решетили пули, гибли люди, но экипажи, проявляя чудеса героизма, продолжали выполнять боевую задачу.

К рассвету на западный берег был переброшен полк в полном составе и несколько подразделений из других частей. Но потери на полуглиссерах оказались столь велики, что генерал Рослый приказал приостановить десантирование и подтянуть к реке самоходки и танки для прикрытия переправы. Под огненным щитом рейсы катеров возобновились, а когда прибыли понтоны для паромов, полуглиссеры взяли на себя роль буксировщиков. И теперь уже на отвоеванные плацдармы потоком хлынули не только войска, но и орудия, минометы и даже танки. Благодаря героизму катерников-днепровцев, войска генерала Рослого добились большого успеха в штурме Берлине. Всего же за несколько дней переправы полуглиссеры и буксируемые ими понтоны перевезли 16 тысяч бойцов, 600 орудий и минометов, 27 танков, сотни повозок с боеприпасами и другими грузами.

За штурм Берлина - наведение понтонов на Шпрее - мне вручили медали "За отвагу" и "За взятие Берлина".

- Какой у вас самый памятный боевой эпизод?

- Все - памятные. И что интересно - сейчас все требуют воспоминания о войне, а я же служил всего пять лет. В 46-м после расформирования Днепровской флотилии, меня направили на Балтику. Я хотел продолжать военно-морскую службу, и знаете, сейчас, возможно, мог бы быть адмиралом. Но не позволили старые ранения, которые я получил на подступах к Берлину. В 1947 году после прохождения комиссии в городе Пилау я был демобилизован.

Но и мирная деятельность оказалась не менее интересна. Я закончил техникум, затем институт и работал на предприятиях оборонной промышленности. Будучи инженером-технологом, я участвовал в разработке проектов, связанных технологическим оборудованием. Проектировал лабораторные корпуса МГТУ (тогда МВТУ) им. Баумана, в котором позже сам читал лекции студентам. Участвовал я и в переоснащении наших оборонных заводов "на гражданские рельсы". Проектировал сверхглубокую скважину на Кольском полуострове, разрабатывал проекты институтов в Алжире, Афганистане, Бирме, Вьетнаме.

- Виктор Георгиевич, мы знаем, что вас избрали в 1990 году депутатом Москворецкого райсовета. Чем запомнилась депутатская деятельность?

- Суетой. В то время магазинные полки были пусты. Через депутатов раздавали талоны на распродажи товаров. В мой избирательный округ входили большой квартал по Зацепе (800 с лишним человек). Я еще в то время создал группы старших по домам, через которых и проводил раздачу талонов.

Очень успешно удавалось решать коммунальные проблемы. У меня был заведен такой порядок - избиратель ко мне обращается с проблемой (ремонт, протечки потолков, замена батарей, сантехника...), я сразу же связываюсь с нашим тогдашним начальником ЖЭКа И. И. Большаковым. И проблема оперативно решалась. До сих пор вспоминаю Игоря Ивановича с благодарностью.

- Что бы вы хотели пожелать нынешним депутатам?

- Удачи, терпения, успехов в их нелегкой работе. И - главное - чтобы они относились к ветеранам не поверхностно, а с душой и всегда выполняли все их требования и пожелания. И чтобы это всегда было оперативно - ведь ветеранам ждать некогда.

С 1987 года Виктор Георгиевич - активный участник ветеранского движения, избирался заместителем председателя Совета ветеранов района Замоскворечье, членом Совета ветеранов ЦАО г. Москвы и объединенного Совета ветеранов ВМФ. В октябре этого года ветераны Замоскворечья оказали Виктору Георгиевичу высокое доверие, избрав его председателем Совета ветеранов Замоскворечья. "Муниципальные вести" желают ему успехов в работе по защите прав ветеранов.

Андрей Востриков.

Счастливая звезда Всеволода Тарханова.

Вспоминая свою фронтовую молодость, Всеволод Константинович Тарханов, всегда непременно рассказывает о своем танке - подробно и с особой теплотой и любовью. В годы Великой Отечественной боевая машина успела стать для офицера Тарханова и домом, и транспортом, и оружием, и убежищем. Он буквально сроднился с ней, участвуя в боях "вживую", врываясь на своей "стальной лошадке" в дымящиеся города. И при всем при этом остался жив и невредим. Ведь, как он сам признается, по жизни его вела Счастливая Звезда - та, что все возвращает на круги своя...

- Всеволод Константинович, вы ведь родились в старом Замоскворечье...

- Точнее, в семье инженера оборонного завода. Мы действительно родом из Замоскворечья. Дубининская - моя малая родина.

- Войну встретили там же?

- К тому времени, как по радио объявили о вторжении немцев, мы с семьей уже переехали на Большую Серпуховскую. Мне, молодому парню, только что окончившему десять классов и мечтавшему стать инженером-конструктором, пришлось резко поменять свои планы и стать на защиту Родины. Я был отправлен в Гороховецкие лагеря под Нижним Новгородом, а оттуда переведен на курсы младших командиров.

На этих самых курсах меня зачислили в 399-й отдельный артиллерийский батальон - бронебойщиком. Нашу часть направили в Московскую зону обороны, а после захлебнувшейся попытки немцев "прибрать столицу к рукам" всех нас переправили на Курскую дугу. Здесь была организована серьезная оборона. И мы долго ждали большой битвы... Миновали май и июнь сорок третьего, наступил июль. Чувствуем: потянулись тревожные дни. Военные многотиражки уже пестрели "шапками" типа: "Солдат, будь начеку! Враг может напасть в любую минуту!"

И дождались: 5-го июля послышались глухие раскаты, и небо покрылось "юнкерсами". Мы пытались палить по ним из дзотов, окопов, и один "мессершмит" все же отправили на тот свет. "Попутно" наблюдали небесные бои наших ястребков с гитлеровскими стервятниками. Смяв оккупантов на Курской дуге, мы двинулись очищать от них русскую землю. А Москва 5 августа ознаменовала нашу победу торжественным салютом.

- Всеволод Константинович, расскажите, пожалуйста, как вы попали в танковые войска? Это ведь они привели вас в конечном итоге в Китай...

- О, танки сыграли в моей военной судьбе ключевую роль! Как я попал в танковые войска? Очень просто. Летом 1944 года меня вызвали в штаб полка и объявили, что направляют в танковое училище имени Фрунзе. Учеба пролетела быстро. Всем выпуском были мы направлены в город Нижний Тагил - за получением танков Т-34.

Т-34 - это "супермашина", как сказали бы сейчас. Конструктор - знаменитый Михаил Ильич Кошкин. Есть одна занимательная история про то, как совершив ходовое испытание по грязным дорогам и всякого рода буеракам, новые танки прибыли в Кремль. Ночью. Сталин в первую очередь подошел не к инженерам, сопровождавшим колонну, а к экипажу и спросил, как оценивают танкисты новоявленную машину. Все в один голос начали расхваливать новый танк, дескать, машина и впрямь боевая, воевать сможет. Между тем, "тридцатьчетверке" приходилось проламывать дорогу через недальновидность некоторых военных начальников и конструкторов. Они-то сомневались в преимуществах этого танка над остальными. Слава Богу, зря сомневались...

Т-34 немцы в ужасе называли "дьяволом и балериной". Мощный, наводящий страх, как дьявол, и верткий, как волчок или балерина, наш танк снарядом прошибал лоб немецкого "Тигра" с 500 метров, а борт и корму - еще дальше.

Получив танки, мы волею судеб и начальства были переброшены в Забайкалье. Погрузка на платформы, призывный гудок паровоза - и мы мчимся навстречу противнику. Новый противник - японец. Для нашего эшелона танкистов везде открыли "зеленую улицу". По прибытии нас записали в 205-ю отдельную танковую бригаду. В дальнейшем за боевые успехи нашей бригаде присвоили звание "Хинганская". На Дальнем Востоке время остановилось - к августу победного года война там только начиналась.

8 августа нас подняли по тревоге, и ночью мы двинулись к границе Маньчжурии. Очень трудный переход был: тьма, ты ничего не видишь, плюс ко всему запрещено зажигать фары. Шли только так: сзади красный огонек - обыкновенный стоп-сигнал на автомобиле - и лишь по нему танкисты ориентируются. Утром маскировались и отдыхали, а ближе к вечеру возобновляли свое передвижение, скрытые сумерками.

Сразу после перехода границы перед нами встала речка с глинистыми и крутыми берегами. Идущие впереди танки не смогли ее преодолеть. Мой механик Ваня Алексеев лихо разогнал танк и выскочил на противоположный берег, а затем, подцепив на буксир остальные машины, ухитрился перетащить через речку весь наш батальон.

- Всеволод Константинович, что это был за эпизод с засадой у водонапорной башни, за который вы получили орден Красной звезды?

- Предыстория такова. Теплой августовской ночью мы ворвались в китайский город Хайлар, занятый японцами. Те, конечно, нашего налета не ожидали. Бросая все, японцы "сматывались" куда глаза глядят, а мы вдоль гор - за ними. Передвигаясь среди скал, сбивая засады и преграды, дальше и дальше уходили мы вглубь хинганских ущелий.

К вечеру одного дня наша боевая колонна подошла к станции Мемдухэ. Нас встретили горящие дома, лопающиеся с треском окна и мертвая тишина. Ни одной души. От станции начиналась вырубленная на склоне горы узкая дорога, по которой танки могли идти только колонной. Мой взвод только-только втягивался в эту дорогу, как прозвучал артиллерийский выстрел противника, и первый танк остановился у подножья сопки. Я скомандовал: "В линию!", и на японские орудия полился тяжелый огонь из наших танков. "Дьяволы и балерины" явили свою бронебойность в полной красе! Враг явно выжидал, когда мы втянемся в дорогу, где развернуться невозможно. Собственно, уход от засады в ущелье и был лучшей операцией в моей фронтовой биографии. Со стороны железнодорожной станции - огонь. И еще один огонь - непонятно откуда. Краем глаза вдруг замечаю кирпичную водонапорную башню. Так и есть: стрельба ведется оттуда. Верно, на вершине пулеметное гнездо и традиционный японский смертник. Огонь неслабый. Расчет пулеметчика оказался верен: большинство наших танков попали в так называемую мертвую зону, когда нельзя поднять башню и расстрелять водокачку. Я разворачиваю пушку и - бронебойным по этой башне! Гнездо обезврежено. И была это победа танковой башни над башней водонапорной!

Одним словом, попытка японских вояк запереть нашу колонну огнем в Хинганских горах потерпела фиаско.

- Всеволод Константинович, поделитесь опытом, скажите, как человек преодолевает страх на войне?

- Только сначала - боязно, потом уже некогда о страхе думать. Все мысли о том, как выполнить боевую задачу. Вот и все.

-Может быть, помогало искусство, музыка? Какие песни пользовались популярностью во время войны?

- Лично мне нравились "Соловьи". Очень мелодичное, красивое произведение. Патефон был практически в каждой роте. Имелись губные гармошки, баяны. Гитар, пожалуй, не хватало.

- А были в вашей военной биографии выдающиеся моменты, связанные с музыкой?

- Под "Трех танкистов" я переходил приграничную реку Хайвунь - ту самую, с глинистыми берегами.

- Побывав в отдаленных уголках нашей необъятной Родины вы вернулись на свою малую родину - в Замоскворечье, на Новокузнецкую улицу, - и тем самым как бы свершили закономерный жизненный круг. Что это, по-вашему, случайность или предопределение?

- Случайности тут не было. Этого района я забыть не мог никогда. Невидимыми нитями был связан с ним всю свою жизнь. Здесь и родился, здесь и познакомился со своей будущей женой. Когда я уходил на фронт, Таня еще училась в школе. Десятиклассницей она рвалась на фронт, даже хотела стать медсестрой. Сейчас мы с ней уже справили золотую свадьбу. Что касается жизненного круга, то здесь чувствуется связь с наукой под названием "история". История циклична, как сама жизнь. Все возвращается на свои места, и каждый человек совершает свой круг. Мой круг - это восемьдесят лет в диаметре.

Анатолий Василецкий.

Военно-полевой роман.

Александра Федосеевна Болотова: "Война, несмотря на все ее тяготы, предопределила мою счастливую жизнь".

В Москве, на Осеннем бульваре, в мае 1995 года был открыт памятник "Героям противовоздушной обороны Москвы в годы Великой отечественной войны 1941-1945 годов" работы скульптора Льва Кербеля. Семью Болотовых не могли не пригласить на открытие. Оно и понятно, в октябре 1941-го в штаб полка 1201 при 1-м корпусе противовоздушной обороны Москвы пришел служить рабочий завода "Красный пролетарий" Владимир Болотов. В этот же штаб примерно через год, в декабре 1942-го, попала молодая комсомолка Александра Груша. Вместе эти два человека прожили почти шестьдесят лет.

Александра Федосеевна Болотова (до замужества – Груша) родилась в Запорожье в 1922 году. Окончив девять классов школы, она пошла работать на паровозоремонтный завод - выпускала снаряды. В переломный день - 22 июня 1941-го года - брат Александры Федосеевны прибежал домой и сказал: "Началась война". Изумлению и ужасу не было предела -сначала даже верить не хотели. Однако поверить пришлось: уже в августе Запорожье стали бомбить, и всю семью Александры Федосеевны эвакуировали в Борисоглебск. Город встретил Болотову новым трудом в прежней сфере - она стала контролером по приему снарядов. Но вскоре немецкое наступление дошло и до Горьковской области, и семья была вынуждена переехать в чувашский город Канаш. Только в декабре 1942-го года девушек-комсомолок стали призывать в армию. Таким образом, Александра Федосеевна попала в 1-й корпус ПВО Москвы, в штаб полка 1201, и стала работать связистом. Связистом работал и ее будущий муж - Владимир Гурьевич Болотов. Работы было много: станция огневой наводки передавала в штаб информацию о приближающихся немецких самолетах, связисты же извещали об этом дивизионы заградительного огня. Цель, как правило, была одна - не дать самолетам пробраться к Москве. Поэтому штаб находился в подмосковной деревне Филимонки - на подступах к столице.

Служба в ПВО, по словам Александры Федосеевны, - это великий подвиг, а ровная жизнь в постоянном напряжении.

Это неслучайно, срочная информация могла прийти в любой момент, и в любой момент связист должен был быть готов ее принять и переслать. Служба занимала все время - не было возможности даже читать книги. Как ни удивительно, воевать вместе будущим супругам приходилось немного. Их роман, в силу сложившейся вокруг ситуации, был лишен ореола "романности". Просто вместе "ловили" вражеские самолеты, вместе чинили линии электропередач, вместе занимались какими-то бытовыми вещами...

Расписались Александра Федосеевна и Владимир Гурьевич в апреле 1944 года. Свадьбу же сыграли только год спустя, когда война закончилась. В декабре 1945 года у молодых супругов родилась дочь Татьяна.

Вскоре Владимира Гурьевича перевели из штаба в дивизион, и еще два года, до демобилизации в марте 1947-го, он служил связистом там. Чета Болотовых после войны поселилась на Люсиновской улице. Воспитывать ребенка в первые послевоенные годы было, безусловно, тяжело, однако Александра Федосеевна справилась. Двадцать два года затем она проработала в "Союзпечати" инструктором по подписке. Александра Федосеевна получила множество почетных грамот "за пропаганду и распространение" таких изданий, как "Правда", "Советская Россия" и "Известия".

Владимир Гурьевич же, когда вернулся с фронта в 1947 году, устроился слесарем-механиком в Московский научно-исследовательский институт приборостроения. Вместе супруги прожили почти шестьдесят лет. До юбилея семьи Владимиру Гурьевичу не хватило всего пяти месяцев - он умер в ноябре 2003 года.

Жизнь Александры Федосеевны, по ее собственным словам, сложилась удачно, это была счастливая жизнь. Ни тяжкие будни на заводе, ни бессонные ночи на страже московского неба - ничто не способно опровергнуть это убеждение. Счастье свое на сегодняшний день наша героиня видит в благополучии своих потомков. У Александры Федосеевны растут два правнука: девятилетняя Анастасия и четырехлетний Егор. Их мама Екатерина - внучка нашей героини - преподает русский язык и литературу в школе. "Слава Богу, - говорит Александра Федосеевна, - с квартирой все в порядке, с мужем живут уже долго, детишки растут. А что же еще надо?" Александра Федосеевна считает, что война предопределила ее счастливую жизнь, закрепила ее счастье: на военной службе она встретила своего будущего мужа.

Вообще, весь коллектив штаба полка 1201 был безмерно дружный. И дружен до сих пор: каждый год, 9 мая, Александра Федосеевна и ее бывшие сослуживцы встречаются на ступенях Большого театра, в уже привычном для всех месте, а после у кого-нибудь дома за чашкой горячего чая вспоминают нелегкие годы в деревне Филимонки и поминают уже ушедших сослуживцев.

"Жаль, - вздыхает Александра Федосеевна, - Володя не дожил до 60-летия Победы; он бы чувствовал не просто радость. Ведь День Победы - это был его любимый праздник".

Константин Мацан.

Через радость побед и горечь поражений

За спиной у этого человека долгий путь, извилистая дорога, проложенная его судьбой через целую эпоху: через войны, через радость побед и горечь поражений, через бывший Советский Союз и еще через 14 стран, в которых ему удалось побывать. Дорога эта измеряется не километрами, а годами. 85 лет верно следует намеченному пути Юрий Матвеевич Стольцер, ветеран Великой Отечественной войны, человек с несокрушимыми жизненными принципами, служившими ему маяком везде: и в боях против врага, и на ниве профессиональной деятельности полиграфиста, и в личных отношениях со своими товарищами.

Юрий Матвеевич - представитель уникальной специальности в области полиграфии - он гравер. Учиться этому непростому ремеслу, схожему с ручным трудом ювелира, молодой Юра начал, когда ему было всего 15 лет. Тогда, в далеком 1934 году, он пришел в Первую Образцовую типографию, в цех цинкографии. В типографии он познакомился с профессией, которая в дальнейшем стала для него универсальным пропуском в мир. Неслучайно все самые яркие воспоминания у Юрия Матвеевича связаны именно с его работой.

"…Выучился на гравера. А потом война..." - на мгновение он прерывает рассказ. Тогда на долю Юрия Матвеевича и всего нашего народа выпало тяжелое испытание, эхо которого до сих пор доносится до наших сердец, слышится в воспоминаниях очевидцев, отражается в глазах ветеранов. На службу Стольцер пошел солдатом – его призвали в армию в мае 1941 года и сразу же отправили в Карелию. Через месяц началась война, Юрий Матвеевич попал в 525-й отдельный саперный батальон, затем в 1072-й стрелковый полк 313-й стрелковой дивизии. Еще в типографии он привык ко всем делам подходить основательно, рационально и с долей творчества. Военные действия не стали исключением, и к ним он применил этот принцип. Воевать в Карелии, на болотистой местности, приходилось в нечеловеческих условиях. Кроме выносливости и мужества необходимым было умение пользоваться особой тактикой, правильно использовать ландшафт. Все это сочеталось в Юрии Матвеевиче. Уже после первого боя взвод, в котором воевал Стольцер, потерял командира. На замену поставили Юрия, вместе с тем присвоив ему звание "младший лейтенант". Затем он назначается командиром роты, помощником начальника штаба полка.

Самое драматичное для Ю. М. Стольцера событие произошло именно на Карельском фронте. Этот эпизод войны горькой памятью запомнился ему на всю жизнь: тогда он впервые потерял в бою близкого друга - Владимира Захарова. В тот роковой день дивизии предстояло рассредоточиться на островах Петрозаводской губы, в трех километрах от берега. Подразделение Стольцера должно было первым перейти по льду, закрепиться на берегу и подать сигнал основным силам. Закрепились, дали сигнал - дивизия пошла. Но, когда до берега оставалось около ста метров, финны подорвали лед и открыли огонь. Почти все бойцы ушли под воду. В их числе однокашник Юрия Владимир Захаров: "это была первая близкая потеря".

Март 1943 года - переброска на Западный фронт, уже в звании капитана. Духовщина, Витебск, Орша, Вильнюс, Кенигсберг, Белау - путь Ю. М. Стольцера в западном направлении. О его бесстрашии и героизме говорят награды: орден Отечественной войны I степени за взятие Кенигсберга, орден Отечественной войны II степени за бои под Оршей и орден Красной звезды за освобождение Витебска. Но война для офицера Стольцера Западным фронтом не окончилась. Судьба вновь повернула его дорогу, теперь в сторону Дальнего Востока, где начинались война с Японией.

Демобилизовался Юрий из рядов Красной армии в 1947 году. Позади - война, впереди – мир, полный событий и впечатлений. В родной типографии, куда он возвратился после службы, его ждало повышение - вскоре Юрий Матвеевич стал начальником цеха культтоваров, начальником производственного отдела, а затем и заместителем генерального директора "Первой Образцовой типографии". Доверяя профессионализму Стольцера, не раз к нему обращались за помощью, за советом, вызывали на консультации в высокие кабинеты; гости типографии поражались быстротой и качеством производства, которое контролировал Юрий Матвеевич. Без всяких колебаний он высказывал свои замечания, объективно оценивал работу коллег. "Деловые отношения должны быть деловыми" - у Стольцера все лаконично, четко, справедливо - это его ключ к успешной работе. За свой труд Юрий Матвеевич был награжден орденом Дружбы народов, а также шестью медалями ВДНХ. Пожалуй, это лучшее свидетельство этой самой успешности.

Многогранная творческая работа дала ему возможность проникнуться тем, что в те годы для обычного человека было неизвестным. "А это мы в Париже", - показывает фотографию Юрий Матвеевич. Во времена "железного занавеса", оградившего советских граждан от всего мира, мало кому удавалось выезжать заграницу, а Стольцер побывал в 14 странах. Ездил перенимать опыт во Францию, Швейцарию, Италию.

На книжных полках Юрия Матвеевича огромная библиотека. Среди книг можно отыскать уникальные, очень редкие и ценные экземпляры. Например, двухтомник "Большой театр СССР" с автографами мэтров его сцены: Синявской, Плисецкой, Григоровича, Бессмертновой, Лиепы... Таких экземпляров было всего пять - один достался Юрию Стольцеру. Многие книги подарили ему известные и почитаемые люди, а некоторые экземпляры, с памятными надписями, - сами авторы, с которыми по роду профессиональной деятельности ему приходилось встречаться. Среди его знакомых - люди искусства, имена которых известны всему миру: К. Симонов, К. Чуковский, Е. Евтушенко... С особым трепетом он вспоминает дружбу в Ираклием Андрониковым, который был частым гостем в его квартире.

Юрий Матвеевич Стольцер никогда не жалуется на жизнь. И смотрит в будущее он всегда бодро, с оптимизмом. "Смысл-то в чем: главное, чтобы все было по-честному", - заключил ветеран. За всю жизнь он ни разу не нарушил своего слова. Все равно, мелкие просьбы или крупные поручения - если Стольцер сказал, никто не сомневался, так тому и быть. "Жить сложно, но интересно", - не раз повторял он за время нашей беседы. А если интересно, то не зря Юрий Матвеевич прошел такой долгий путь, не зря он продолжает твердо шагать по своей извилистой дороге, делиться опытом и, как всегда, следовать непоколебимым жизненным принципам.

Андрей Шибанов.